КалейдоскопЪ

Характер классовой борьбы и её значение для судеб империи

В Римской Африке в IV—V вв. борьбу против господствующей церкви вели дондтисты (сторонники епископа Доната), настаивавшие на «чистоте церкви» и отстаивавшие необходимость «второго крещения», считая недействительным первое, совершенное в «неочищенной» церкви. В этом движении участвовали разнородные социальные элементы — от крупных землевладельцев, среди которых были распространены сепаратистские настроения, до эксплуатируемых масс — рабов, колонов, для которых оппозиция господствующей церкви являлась выражением их враждебности рабовладельческому государству. Наиболее решительные требования в этом движении выдвигала секта агонистиков (что значит по-гречески «борющиеся»), выступавшая против социального гнета. Правительство установило строгие наказания за участие в донатистской ереси.

Кризис и разложение рабовладельческой системы хозяйства в Риме находили свое выражение в социальных противоречиях и классовых конфликтах, которые проявлялись в различных формах. Большую роль играли такие формы сопротивления, как бегство рабов и колонов от своих господ, а городских ремесленников, прикрепленных к коллегиям, — из своих городов, уклонение от несения военной службы, от уплаты налогов. Во время вторжений варваров на территорию империи часть эксплуатируемых масс (особенно рабы, родственные по происхождению вторгавшимся варварским племенам) переходила иногда на сторону завоевателей. Происходили и вооруженные восстания, где главную роль в IV— V вв. играли уже не рабы, как это было во II—I вв. до н. э., а крестьяне римских провинций, к которым присоединялись колоны и рабы. В IV и особенно в начале V в. в Римской Африке развернулось народное движение, возглавленное сектой агонистиков. В этом движении принимали участие крестьяне, колоны, рабы. Они восставали против социального гнета под лозунгом борьбы с господствующей церковью. Восставшие сжигали имения крупных землевладельцев, нападали на духовенство ортодоксальной церкви, освобождали рабов, отнимали у кредиторов долговые расписки, не давали сборщикам налогов выполнять их функции. Эти выступления были, однако, неорганизованы, разрознены и не слились в единое крупное восстание. Движение агонистиков или циркумцеллионов (что на латинском языке означает «бродящие вокруг хижин», как их называли римские рабовладельцы) было жестоко подавлено местными властями.

Более широкий размах имели восстания багаудов в Галлии в начале и в 30—40-е годы V в. Участниками этого движения были главным образом крестьяне Арморика — северо-западной части Галлии. Слово «багауды» происходило, по-видимому, от кельтского слова «бага» — борьба. В отдельных районах Галлии восставшим удавалось добиться успеха и образовать независимые общины, не признававшие власть Рима. В 40—50-х годах V в. движение багаудов распространилось и на Испанию, охватив ее северные области. Восстания вспыхивали и в Италии, и в самом Риме. Здесь это были главным образом выступления городского плебса, который протестовал против дороговизны, требовал увеличения раздач продовольствия населению.

Повседневная классовая борьба и восстания угнетенных народных масс, происходившие в поздней Римской империи, ослабляли мощь государства и углубляли кризис рабовладельческого строя, хотя и не заканчивались победой. Эксплуатируемые массы Римской империи не в состоянии были путем победоносного восстания уничтожить рабовладельческий строй. Как отметил Ф. Энгельс, «уничтожения рабства победоносным восстанием древний мир не знает...».

Рабы, связанные с отживающей системой хозяйства, не обладавшие никакой определенной программой общественного переустройства, не могли добиться победы. Для колонов и других мелких держателей, сидевших на чужих земельных участках, а также для разорявшихся свободных крестьян идеалом было состояние свободных мелких земельных собственников. Но развитие производительных сил в условиях того времени не могло привести к осуществлению этого идеала; возможно было лишь установление новой смягченной формы эксплуатации этих мелких производителей. Для борьбы колонов и крестьян характерны были стихийность, неорганизованность, разрозненность выступлений, которые мешали им достигнуть цели. Несмотря на сближение положения отдельных слоев непосредственных производителей (например, рабов, посаженных на землю, и колонов), между ними еще стояли сословные перегородки и имущественные различия, препятствовавшие их сплочению в борьбе с господствующим классом. Городской плебс, основой существования которого были бесплатные раздачи продовольствия из государственных запасов, жил в значительной мере за счет прибавочного продукта рабов и колонов; колоны и мелкие крестьяне в ряде случаев еще противостояли как свободные люди рабам и сами нередко эксплуатировали труд одного-двух рабов. «Для всех этих элементов, — писал Ф. Энгельс, — абсолютно не существовало какого-либо общего пути к освобождению».

Тем не менее враждебное отношение эксплуатируемого населения к рабовладельческому государству сыграло важнейшую роль в его исторической судьбе. Ослабленная классовой борьбой колонов, рабов, закабаляемых крестьянских масс и сепаратистскими тенденциями в провинциях, Западная Римская империя не в состоянии была долгое время противостоять натиску внешних противников.

Выходом из кризиса рабовладельческого строя, охватившего все сферы общественной жизни Римского государства, мог быть только переход к новому общественному строю.